Выставка Юрия Леонова

Юрий Леонов

Заслуженный художник России

1937-2017

Художник-керамист, живописец.

Родился в 1937г. в Смоленской области. Окончил Загорское художественно-промышленное училище игрушки в 1959г. и Московское высшее художественно-промышленное училище (Строгановское) в 1969г.

Художник Загорского ВНИИ игрушки в 1959-61гг., преподаватель Загорского художественно-промышленного училища игрушки (ЗХПУИ) в 1969-72гг.; С 1976 по 1996г. — художник Загорской художественно-производственной мастерской. 

Участник многих художественных выставок с 1960г. Член Союза художников России с 1980 года.

В 1992 и 1997гг. совершил творческие поездки в Индию, результатом которых стало создание им циклов произведений, которые в 1992г. были показаны на выставке в Дели, в Индии и в 1993г. – в Посольстве Индии в Москве.

Произведения автора хранятся в Тюменской областной картинной галерее, Всероссийском музее декоративно-прикладного искусства, Сергиево-Посадском музее-заповеднике, галереях и частных собрания России и за границей: в Великобритании, Франции, Индии и др.


12 марта 2020 — репортаж телеканала ТВР24 с открытия выставки работ Юрия Леонова в рамках проекта «Арт-Память»:

https://tvr24.tv/news/proekt-art-pamyat-v-galeree-artbaza-dopolnilsya-naslediem-yuriya-leonova


Юрий Леонов «ДЕРЕВНЯ», 2004, подрамник, холст, масло, кисти, рама, 60,0 х 70,0 см

Полотно «Деревня», пожалуй что, самое любимое, популярное, известное у Леонова, его так называемая ‘визитная карточка’! С ним и пристают, желая сделать комплимент, сравнивают, отправляя ссылками то к Марку Шагалу, а то к Наталье Гончаровой. Вежливый художник кивает, деликатно отмечая, что выбирает в жизни только свои, самостоятельные пути-дороги, хотя упомянутых любит! Вот уж тут, в полотне «Деревня», что-то весёлое есть-таки. А Шагал `русского` периода совсем не весел, как, собственно, и Гончарова. Скорее даже наоборот! Полотно «Деревня» просто красивое, существует фото художника с ним. Юрий Петрович, конечно же, свою картину эту любил! Фотографию художника с картиной часто используют на плакатах, репродуцируют, как знаковое, показательное для Леонова. Вот и для нашей выставки в Галерее «АртБаzа» корова, ставшая давно знаменитой и узнаваемой, благодаря полотну «Деревня», зашагала к зрителям с афиши…

Артём Киракосов

Юрий Леонов «ЛАВРА», 2016, подрамник, холст, масло, кисти, обкладка 70,0 х 65,0 см

А ничем другим такая великая жизнь, запрятанная в ежедневный (каторжный, подвижнический, вдохновенный, молитвенный, титанический) труд художника и педагога, не кончается – ГИМН РОДИНЕ!
И где бы ни пребывал вкусом, мыслью, ногами, кистью путник и искатель, знавший хорошо на вкус и экзотику и ближний брег Леонов, он – под сенью Преподобного Сергия Радонежского, верный и преданный гражданин его града, в котором жил и творил почти до 90 своих счастливых лет мастера.
Предсмертное полотно и последнее слово: Радуга Праздника, Дань Сердца!
Как молитва на нём, в левом углу полотна – список, копия с лика Преподобного Сергия древней русской иконы.
Классическая трёхцветка Юрия: красный, золотой, синий, – вся облачена в последний: НЕБА ЦВЕТ…
Если юность наша – солнечно-золотая, расцвет – алый в пурпур, то к финалу ближе – синь души и тишина глубины в выси.
Днём сияют солнечные звёзды, ярко вскинуты руки людей, сопричастных дню без ночи, свету без тени!
Воздушный шар в небе и алый самолётик – тоже поют…
Свято-Троицкая Сергиева Лавра – центр мироздания.

Артём Киракосов

Юрий Леонов «ЦВЕТЫ НА СТУЛЕ № 2», 2006, картон, темпера, кисти, рама, 60,0 х 45,0 см

Всё бы хорошо…

Но вот – слишком этот сюжет, натюрморт с цветами на стуле (тот, который, казалось бы, должен быть особенно радостным?) – драматичный, тяжёлый, вяжущий, напряжённый, глухой, не кажется?

И то, что должно было бы быть символом жизни, цветы, – так хорошо дополняют чёрную раму себе, стул, на котором стоят в вазе.

Скорее, – солидарность в печали эта постановка уже не молодого Юрия Леонова, возможно: взгляд назад, а не вперёд!

Артём Киракосов

 

Юрий Леонов «ВСАДНИКИ», 2001, блюдо, керамика, гончарная пластика, глазури, обжиг

– Кому теперь это всё нужно, – вопросительно-горько-нежно вырывается чуть еле слышно, тихо из уст сдавленной, спечаленной сильно Ольги Евсеевны, супруги (слово `вдова` не переношу, можно, я так и не буду его употреблять здесь?) Юрия Леонова, керамиста, живописца…

…когда мы с нею начинаем ‘’развинчивать‘’, разупаковывать грузные крупные перевязанные хило картоны с керамикой, практически вслепую открывая: что там – попадётся нам.

Я выбрал лишь пару, чтобы откоментировать, хотя коробок так много, что не только не просмотреть, но даже и протиснуться среди них уже невозможно: после смерти Юрия Петровича его мастерскую сразу (по правилам же) забрали, передали дальше – другому, моложе, живому! И пришлось Ольге Евсеевне всё перенести к себе, где у неё, как у всякого активно работающего художника, свободного места и так не было вовсе.

«Блюдо» – именно в этой форме, широкого, плоского круга, – бесконечности и замкнутости, безысходности и водоворота, вечного движения и ограниченности одновременно, – Юрий Петрович, мне кажется, – сам свой…

Помимо того, что в этом блюде «Всадники», узнаются все великие, французы прежде всего, о которых мы говорили выше уже, в нём есть тот упущенный исследователями драматизм, чуть не главное в Леонове-человеке (не высказанное публично), – вот это стремление-боль вырваться (из замкнутого) круга очерченности и границ как таковых. (Не отсюда ли все эти далёкие путешествия к экзотике: Бали, Индонезия, Малайзия, Индия, Камчатка…)

И в отличии от великих – а работа, знаем, – главный источник успеха, – Леонов так хорошо и так долго находится в предмете, что говорит на языке керамики яснее, чем на любом другом, иногда так пронзительно, недостижимо по мастерству!

Одна из лучших вещей (на мой взгляд) «Всадники»…

Чистая живопись! Подкладка синим сбивается жёлтой охрой. (Никакой прозрачности и нет.) И кисть – мощная, широкая, и палец – большой, тоже. `Марс коричный` вплавляется и в ткань, по фону и поверх. Вот это борение в сгустках `тёплых` и `холодных`, с случайностями, браком как бы, залипухами, контур? – рисунок? – проминается, рисуется внутрь, чертится условно-скоро, то залит, то открыт, то светел, то никакой, то угрожающе тёмен – вот я бы именно эту вещь и рискнул показать великим: Пикассо, Шагалу, Браку, Миро, Матиссу, которых боготворил художник Леонов, мастер и педагог не только игрушечных форм и тем.

И огонь – конечно – враг и друг неотлучный керамиста (как и стихии две другие: глина земли и вода неба) вплавяется в произведение, подтверждая вечно незыблемое: случайности – Язык Бога!

Артём Киракосов

 

Юрий Леонов «СБОР ЧАЯ» (девочка с корзиной, Индия), 1990-е, глина, глазури, обжиг, 28,0 х 12,0 х 15,5 см

Неожиданным совершенно, пожалуй, и для меня самого явилось то, что я бы предложил, – как и «Индийскую Мадонну» в живописи Юрия Леонова, – увидеть и счесть символом керамики Юрия Леонова произведение, тоже связанное с культурой, историей Индии, которая, как мне кажется, очень просто вошла в самую жизненную ткань творчества художника и, в то же время, органически естественным образом напитала пластику его темпераментного мышления ваятеля.

«Сбор чая», фигура девочки, склонённой усилием вперёд под тяжестью веса за её спиной огромной корзины для листьев этого прекрасного, классического, ароматного индийского целебного и ритуально традиционного напитка.

Очень скромное, почти незаметное, на первый глаз, в бескрайнем керамическом наследии Леонова явление, камерных размеров, практически монохромная (но будто Врубелевкая или Головинчкая, Абрамцевской лепки, письма и обжига) вещица, обсыпающаяся к тому же, затёртая пальцами, как веками – но сколь много красы в этом открывается, будто перед нами произведение, созданное тысячелетия назад: „Ах!“, – только и вскликнешь, завидуя мастеру древней восточной, азиатской архаики, если не знать, что это Леонов, Юрий (1937 – 2017)!

Артём Киракосов